– Я честно занимаюсь делом, достойным мужчины, а не сижу, уткнувшись в книжки. – С этими словами Спиро выставил на всеобщее обозрение свои мозолистые ладони.

Местные жители плохо понимали Профессора – человека образованного, занятого научной работой; их жизнь была совсем другой. Поэтому, хотя и нашлись те, кто одобрительно кивнул, большинство промолчало. К тому же здесь было несколько друзей Спиро.

Фрэнч взмахнул рукой, словно отметая все возражения:

– Я и не ждал, что ты поймешь. Видишь ли, Спиро, есть люди, созданные не для физического труда, каким бы почетным он ни казался. Мы, ученые, стараемся постичь прошлое и понять, кто мы такие, через понимание наших предков. Может, эта работа и выглядит простой, но, поверь, в ней есть свои трудности.

– Трудности! – фыркнул Спиро. – Что ты знаешь о трудностях? Ты что, каждый день выходишь в море, даже при южном ветре? Когда волны швыряют твою лодку, как детскую игрушку, а окоченевшие пальцы ничего не чувствуют? Может, ты рискуешь жизнью, чтобы накормить свою семью?

Хотя речь Спиро и звучала эффектно, никто не помнил, чтобы он когда-либо шел на больший риск, чем утренняя головная боль с похмелья. Уже одно это нередко мешало ему выйти в море. Но Фрэнч едва ли слушал его: он обратился к присутствующим:

– Представьте себе годы мучительных и безрезультатных поисков. Вы что, думаете, что Сильвия Бентон и ее коллеги из Британского института археологии в Афинах просто однажды утром выбрались на природу и тут же наткнулись на пещеру Лоизу, прославившую их на весь мир? А эту находку, между прочим, многие из моих именитых коллег ставят в один ряд с открытием Олимпии и Дельф. Предполагается, что это одно из первых мест в Греции, где совершались жертвоприношения.

Большинство слушателей слабо представляли, о чем говорил Профессор, – отчасти потому, что, будучи пьян, он нередко перескакивал с греческого на свой родной английский. Хотя, конечно, все знали о пещере в заливе Полис, где в тридцатые годы известный археолог Бентон обнаружила несколько фрагментов древней керамики. Но как бы то ни было, по залу прокатился гул одобрения.