Я наклонился за мячом, а поднявшись, разглядел в синеватой тени тента мужчину, застывшего в неподвижности. У него были огромные пытливые глаза и длинные руки, как у шимпанзе, я видел таких в зоопарке. Я не мог понять, что он делает пальцами — он их то сжимал, то разжимал, словно хотел схватить что-то от него ускользающее. На меня он едва взглянул, наверное, мальчишки моего возраста его не интересовали. А мне показалось, что где-то раньше я уже видел эту фигуру и особенно эти бегающие глаза. Я забрал свой мяч, а он так и остался стоять недвижно, только пальцы его продолжали эту непонятную пляску.

Я подбросил мяч высоко-высоко, и вдруг прямо вместе с ним на меня с неба упало имя: Милли Адамс! И я сразу вспомнил, где я видел эти бегающие глаза и кто угощал меня зелеными и оранжевыми леденцами. Это он их давал Милли, и в результате этих подарков… она не вернулась больше в школу. Теперь я знал, что должен сказать Дженни: чтобы она не смела приближаться к этому человеку, а если она это сделает, то что-нибудь случится. Не знаю точно что, но что-то плохое.

Я так испугался, что бросил мяч и побежал к школе. Нам запрещали туда входить, когда не было занятий. Встав на цыпочки, я заглянул в окно.

Дженни сидела за партой и делала домашнее задание, а мисс Флэгг что-то там исправляла. Я не знал, что же мне предпринять, и постучал по стеклу, чтобы привлечь внимание Дженни. Она меня заметила, так же как и мисс Флэгг, которая велела мне войти в класс.

— Ну что ж, Томас, — произнесла она ядовито, — поскольку похоже, что вы не в состоянии удалиться за пределы школы, будет лучше, если вы сядете и будете заниматься. Нет, не здесь, на другую парту, не так близко к Дженни.

Прошло несколько минут, и дело обернулось совсем плохо, когда мисс Флэгг произнесла: