Иди составляла этот план, наблюдая по телевизору за процессом по делу Уильяма Кеннеди, и заметила, с каким вздохом облегчения весь этот знаменитый клан воспринял оправдательный приговор. Все они со своими фантастическими зубами улыбались в кинокамеры, но все же на их лицах было выражение, которое Иди приходилось неоднократно наблюдать за двадцать девять лет своей бурной жизни, – такое выражение бывало у людей, сумевших увернуться от пули. У них не хватило бы духа выдержать другой такой скандал, во всяком случае прямо сейчас. В следующий раз им пришлось бы крупно раскошелиться, чтобы замять дело, и Иди все это точно высчитала.

Она подчистила банковский счет своего приятеля, приехала в Уэст-Палм, где сумела отыскать и снять недорогую двухуровневую квартиру. Целыми днями Иди занималась тем, что спала, воровала в магазинах платья для коктейлей и красила ногти. А каждый вечер Иди переезжала через мост на остров и там усердно обходила модные клубы и посещала бар «Au». Она давала щедрые чаевые барменам и официанткам, прося за это немедленно предупредить ее, когда в их заведении появится Кеннеди, любой Кеннеди. Таким образом ей удалось быстро познакомиться с двумя Шриверами и одним из Лофордов, но с этими негодяями она связываться не стала. Иди берегла свои чары для прямого наследника, через которого можно было бы вытянуть деньги у старой матери Джо Кеннеди. Одна еженедельная бульварная газетенка опубликовала генеалогическое дерево семейства Кеннеди, которое Иди Марш прикрепила на стенку в кухне своей квартиры рядом с календарем. Она сразу отбросила тех, кто стал членом семейства Кеннеди благодаря женитьбе, хорошие деньги можно было сорвать только с прямых наследников. С этой точки зрения наилучшей целью для нее был один из сыновей Этель и Бобби, благо сыновей у них было много. Впрочем, Иди, не боясь порезаться, поползла бы голой по осколкам стекла ради Джона-младшего, но вероятность появления его в баре, да еще без охраны, была просто смехотворной.