Райдер услышал грохот.

Затем сверкнула вспышка голубовато-белого света.

В следующее мгновение мир взорвался.

Юлий и его брат укрылись в тени алтаря и шепотом обсуждали последнюю часть своего плана. Оба держали руки на рукоятках кинжалов, готовые к тому, что в любой момент из темноты могли выскочить воины императора. В Риме, в год триста девяносто первый от рождения единого Бога, языческие храмы уже перестали служить защитой и укрытием своим жрецам. Обращение в христианскую веру теперь происходило не по доброй воле, а согласно высочайшему указу. Сопротивление считалось преступлением, наказанием за которое была смерть. Кровь, пролитая во имя церкви, называлась не грехом, а лишь ценой победы.

Братья договорились, что Драконт останется в храме еще на час, а затем встретится с Юлием у гробницы, расположенной рядом с городскими воротами. Пышная погребальная процессия, устроенная сегодня утром, явилась отличным отвлекающим ходом, и все же братьев не покидало беспокойство. Все зависело от того, насколько гладко пройдет последняя часть плана.

Юлий накинул капюшон, скрывающий лицо, прикоснулся к плечу брата, попрощался с ним, пожелал удачи и крадучись вышел из базилики. Он держался в тени стен на тот случай, если кто-то следил за храмом. Вдруг послышался приближающийся топот копыт и стук колес по булыжной мостовой. Юлий прижался к каменной стене, застыл и затаил дыхание. Колесница проехала мимо.

Он пошел дальше, уже добрался до края портика, и вдруг тишину разорвал сердитый крик, раздавшийся у него за спиной и похожий на внезапный камнепад:

— Покажите мне, где сокровищница!

Именно этой катастрофы Юлий и его брат боялись больше всего. Именно ее они обсуждали так долго. Драконт дал ясно понять, что Юлий должен довести дело до конца, даже если храм подвергнется нападению. Ему ни в коем случае нельзя было возвращаться, чтобы помочь брату. Сокровища, которые предстояло спасти Юлию, были важнее человеческой жизни, даже пяти, да что там пяти — важнее пятидесяти жизней.