Тед Бронович позвонил жене, понимая, что она расстроится, узнав, что супруг все еще в «Диллон». Он обещал вернуться домой вовремя, чтобы помочь уложить спать дочек. Это было одно из многих сотен обещаний, которые он нарушал со времени смерти брата.

– Привет, голубушка. Извини, что я еще не дома. А как девочки, уже спят?

– Да.

Бронович подождал, надеясь, что жена скажет еще что-нибудь, лучше ободряющее. К кабинету подошел дежурный охранник, и Бронович, ожидая, что супруга заговорит, слушал, как позванивают его ключи. Звяканье ключей стало громче, потом слабее и наконец прекратилось. Жена продолжала молчать.

– Я приеду домой через час.

– Сколько еще, Тед? Я хочу знать, сколько еще времени это будет продолжаться.

– Не вешай пока трубку.

Он подошел к двери кабинета, открыл ее, глянул в еле освещенный холл и, прежде чем закрыть, внимательно прислушался.

– Не очень долго, – прошептал он. – Я почти закончил это дело. Еще пару недель, максимум месяц. А потом мы уедем – мы с тобой и с девочками. Это будет что-то новое и необычное, обещаю.

– Я рассчитываю на это, Тед. Мы с девочками надеемся на тебя.

– Я вас не подведу. Не переживай. Увидимся через час, а может быть, и раньше.

Он повесил трубку и взял со стола «золотые крылья» младшего брата. Крылья, нагрудный знак пилота авиации ВМС, были памятью о том дне, когда он в последний раз видел его живым, в летном снаряжении, улыбающимся, как властелин мира. Он стоял, слегка согнувшись, на трапе самолета «Вомбат» на авиабазе ВМС в Океании. Именно таким Броновичу и хотелось запомнить брата, человека непредсказуемого, самоуверенного и быстрого на подъем.

Он по нескольку раз на дню ласково поглаживал крылья только для того, чтобы закрепить в памяти образ улыбающегося брата вместо кровавого образа, который составил себе по докладу ВМС о расследовании причин катастрофы.