Дважды, и не более, этот человечек полностью овладевал его сознанием. Тогда Джеймисон почувствовал, что над ним грязно надругались. Что сам не меньшая жертва, чем тот, кого он убил. Ему не хотелось поддаваться влиянию сумасшедшего человечка, сидящего в нем. Хотелось сделать все возможное для того, чтобы это не повторилось. Он приблизился к двери, от которой шла угроза, моля Бога, чтобы это оказалось ложной тревогой. Но дверь продолжала открываться. Он схватился за ручку и резко распахнул створку двери, протянув руки к шее незваного гостя в готовности, если потребуется, свернуть ее.

За дверью стоял остолбеневший от неожиданности Тед Бронович. Его правая нога конвульсивно подергивалась в попытке продолжить движение.

– Эй, осторожнее, это я!

Джеймисон отдернул руки, но продолжал следить за выражением лица босса. А на его лице отразился страх, которого Бронович раньше никогда не показывал ни на работе, ни в часы отдыха. У него на лице отражались страх и покорность, свойственные человеку, чувствующему неминуемую смерть от далекого, но стремительно приближающегося метеора-убийцы. Кошмар, который невозможно предотвратить.

– Черт побери, Тед, что это ты ходишь, крадучись в темноте? Хочешь, чтобы со мной случился сердечный приступ?

Бронович не отвечал. Только переваливался с ноги на ногу. И прежде чем войти в кабинет Джеймисона, посмотрел по сторонам. Он был без пиджака, рукава сорочки засучены до локтей, обнажая тонкие руки. На длинной шее болтался рождественский галстук с изображением наряженных елок и продолговатых леденцов.

Джеймисон потянулся, чтобы включить свет, но Бронович схватил его за руку.

– У меня всего одна минута, – произнес он, вновь посмотрев в сторону холла. – Не зажигай свет.

Джеймисон окинул внимательным взглядом холл, прикрыл дверь и встал, прислонившись к ней. Бронович, похожий на тень, беспокойно шагал по кабинету, пока наконец не пропал в его темном углу.