— Это зависит от умения и физических данных того, кто держит вилы в руках.

— Может, все же, не вилы? — предположил комиссар, — может, какое-нибудь ритуальное оружие? Разгромлена религиозная экспозиция, «Chimeras le Notre Dame de Paris»…

Норман строго погрозил комиссару пальцем.

— Не пытайтесь спихнуть это в мой отдел. Тут и не пахнет религиозным экстремизмом.

— Заметьте, — парировал Дюбуа, — не я первый сказал про религиозный экстремизм.

— Вы очень громко подумали, — сказал Норман.

— А что такого? Эти парни — арабы, с незарегистрированным огнестрельным оружием, разгромлена христианская экспозиция…

— Ну, понятно, — перебил Норман, — след «Аль-Кайды». Владелец экспозиции тоже араб?

— Нет, местный парень. Некий Андрэ Нио, экспозитор, владелец нескольких небольших галерей. Вон он стоит, в сине-белой куртке. Кстати, Элис, может, поговоришь с ним по душам, пока без протокола?

— Почему именно я?

— Ты здесь самая обаятельная.

— Правда? Ну, хорошо.

6

— Андрэ Нио? Я — следователь Элис Сюркуф.

— Сюркуф? — переспросил он, — Вы случаем не в родстве с тем капитаном Сюркуфом, который…

— Этот вопрос мне задают все, — Элис грустно улыбнулась, — Но, увы, семейный архив сгорел в первую мировую. Жаль, правда?

— Да. Знаете, я планировал выставку… Великие флотоводцы Франции… Хотя, что я вам забиваю этим голову, вы же на работе. На какие вопросы я должен ответить?

— Вы не нанимали кого-нибудь для охраны павильона и экспозиции?

— Зачем? От хулиганов есть сигнализация, а для преступников здесь нет ничего ценного. Фотографии, муляжи, голограммы, сувениры из пластмассы и открытки.

Элис оценила на глаз психологические качества экспозитора и решила, что в обморок он не упадет.

— Пойдемте, я хочу, чтобы Вы поняли, о чем идет речь.