— У меня, леди и джентльмены, есть для вас две новости: хорошая и плохая. Плохая заключается в том, что не всем из вас удастся нашу программу осилить. Я знаю, конечно, что вы из кожи вон лезли, чтобы попасть сюда. Вы закончили лучшие институты и университеты, превзошли множество конкурентов, которые претендовали на ваши места, и тем не менее следующие пять месяцев вам предстоит работать больше, чем вы работали когда-либо в своей жизни. Но лишь самые жёсткие, самые крутые из вас займутся созиданием будущего «Блумфилд Вайса».

Он снова замолчал и оглядел аудиторию, проверяя, какой эффект произвели сказанные им слова. Поражённая аудитория безмолвствовала.

— Вопросы есть?

Снова молчание. Крис оглядел своих коллег-стажёров. Похоже, все они, как и он сам, находились в состоянии транса.

Неожиданно вверх взметнулась длинная рука. Она принадлежала высокой, красивой белокурой женщине с короткой стрижкой. На карточке, прикреплённой к её столу-парте, значилось: «Ленка Немечкова».

Калхаун нахмурился и устремил взгляд на одинокую руку. Секундой позже, когда он разглядел её обладательницу, морщины у него на лице разгладились.

— Итак, э… Ленка, о чём вы хотите спросить?

— Насколько я понимаю, дурную новость вы нам уже сообщили, — сказала женщина с восточноевропейским акцентом, к которому примешивался ещё и американский. — А как насчёт новости хорошей?

Калхаун смутился. Наморщив лоб, он пытался вспомнить о хорошей новости, которую намеревался довести до сведения своих подопечных. В следующее мгновение Крис услышал прозвучавший у него за спиной басовитый смешок и сразу же узнал голос Дункана. Смешок оказался заразительным и запорхал по залу, разряжая напряжённую обстановку, с таким усердием нагнетавшуюся Калхауном.

Калхауна, надо сказать, это не слишком развеселило.

Собравшись с мыслями, он произнёс:

— Хорошая новость, мэм, заключается в том, что в следующие пять месяцев вы будете спать, есть и вообще жить, думая исключительно о «Блумфилд Вайсе».