Когда молодая бегунья спустилась по ступенькам к дорожке, ведущей в Гаррет Холл, ее пульс и частота дыхания почти пришли в норму. Здесь она повернулась и спустилась по другой лестнице к небольшому амфитеатру, где устроилась в верхнем ряду на каменной скамье, чтобы допить воду и как всегда по утрам посмотреть на восход солнца.

Амфитеатр периодически использовали для выступления заезжих ораторов, театральных трупп и студенческих собраний, но после исчезновения третьей студентки все вечерние мероприятия отложили на неопределенное время. Стены по обеим сторонам сцены были все еще увешаны экстремистскими плакатами феминисток и их противников. Однако без очков близорукая бегунья не могла прочесть, что там написано.

Но в самом центре сцены что-то, чего она так и не разглядела, привлекло ее внимание. Она медленно спустилась вниз, куда еще не проникли лучи солнца. Перед ней, в непристойной позе, лежал, как ей показалось, неодетый женский манекен. Подумав, что это какая-то очередная антифеминистская выходка студентов колледжа, она с отвращением покачала головой. Потом, повинуясь безотчетному импульсу, подошла ближе и, когда пересекла газон перед сценой, отчетливо разглядела лежавшую фигуру. По ее жилам пробежал смертельный холод, и она замерла в безумном страхе. Хотела вскрикнуть, но картина, представшая перед ней, была так чудовищна, что горло ее сжал спазм, и она не издала ни звука. Она замерла на месте, судорожно глотая воздух. Потом душераздирающий крик прорезал утреннюю тишину, заметался по университетскому двору, словно ударяясь о величественные строения, и ему ответило многоголосое эхо.

Глава 2

В шесть сорок три утра в сто десятом номере гостиницы «Кэвелье-Инн», недалеко от Вирджинского университета, на тумбочке рядом с кроватью зазвонил телефон, прервав крепкий сон специального агента ФБР — Джека Мэттьюза. Не умолк еще первый звонок, как Джек уже присел на кровати, скинув ноги на пол, и схватил трубку.