Звонил Нил Брейди, начальник полиции Шарлоттсвиля. Голос его звучал сдержанно, но взволнованно.

— Нашли тело. Изувеченное.

— Сильно?

— Хуже не бывает. Знаешь, где находится амфитеатр Макинтайр?

— Да. Сейчас выезжаю.

Вообще-то Мэттьюз был приписан к ричмондскому отделу ФБР, но сейчас работал в гораздо меньшем шарлоттсвильском отделе, где после исчезновения второй студентки создали особую группу из федеральной, окружной, городской, университетской полиции и полиции штата. Хотя убийства, за некоторыми исключениями, не подлежат юрисдикции федеральной полиции, но когда выяснилось, что вторая пропавшая студентка — двадцатилетняя дочь заместителя директора вашингтонской штаб-квартиры ФБР, это ведомство потребовало для себя необходимых полномочий, поскольку нельзя было исключить похищения.

При столь сложных обстоятельствах вмешательство ФБР было неминуемо, и начальник местной полиции Брейди, хорошо понимая, как вершатся дела в реальном мире, не имел ничего против того, чтобы ФБР возглавило руководство особой группой. Хотя в любых совместных операциях подобного рода и неизбежны разногласия, он был благодарен за оказываемую ему помощь, ибо эта серия преступлений привлекла к себе пристальное внимание средств массовой информации по всей стране.

Под нажимом Вашингтона и самого директора, проявлявшего личный интерес к расследованию, с момента своего приезда в Шарлоттсвиль Мэттьюз вкалывал по восемнадцать часов в сутки. Целых две недели не видел жену и трехлетнюю дочь и не без основания полагал, что его надежда провести со своей семьей уик-энд в Уильямсбурге рухнула, как только позвонил Брейди, а ведь он обещал им это.

Мэттьюз надел ту же рубашку и тот же костюм, что и накануне. Прицепил к поясу револьвер с кобурой и провел рукой по волосам, затем выбежал из своего гостиничного номера на прохладный утренний воздух уже вполне проснувшись. Завязывая на ходу галстук и мысленно проигрывая наихудшие сценарии, он быстро направился к машине.