– Если ты по-прежнему не хочешь работать, – очень вежливо обратился к ученику Чиун, – то я с удовольствием оставлю тебя в состоянии полного покоя.

Римо стоял не шевелясь. По его лбу стекала струйка пота.

– Но я мог бы освободить тебя от паралича и взять с собой в качестве переводчика и оруженосца, – продолжал старик.

Ученик молчал.

– Я дам тебе возможность сообщить свое решение. Если ответ придется мне не по вкусу, я верну тебя в это тягостное состояние и отправлюсь в путь.

Чиун ткнул ногтем точно в центр лба Римо, и тот немедленно ожил.

– Никаких больше поручений, Смит! – гаркнул он.

– Ты опоздал, – бесстрастно отозвался Чиун. – Я уже повесил трубку, а мы опаздываем на самолет до Виргинленда.

Римо нерешительно застыл на месте, кося одним глазом на замерший у его подбородка ноготь, а другим посматривая на открытую дверь. Он лихорадочно соображал, успеет ли дать стрекача, прежде чем мастер Синанджу, научивший его всему, чем можно похвалиться, отреагирует. Наконец Римо решил, что в таких обстоятельствах шанс на успех составляет примерно половину.

– Я хочу сегодня же убедиться в том, что Смит действительно делает все, что возможно, – заявил он.

– А я хотел бы убедиться в том, что мудрость, которой я наполнил твою глупую белокожую башку, не вытекла наружу через какую-нибудь доселе неизвестную дырку. Никогда еще ты не поддавался моему парализующему прикосновению с такой легкостью. Стыдись. Твоя голова набита никчемными мечтами и желаниями, которые ввергли твой мозг в его прежнее состояние наивной тупости. Того и гляди, ты снова начнешь питаться горелыми пирожками с тухлятиной. Неужели моим глазам суждено лицезреть столь низкое падение? – жалобно воскликнул Чиун. Откинув назад голову, он приложил ко лбу словно бы выточенную из слоновой кости руку, и оставался в этой позе до тех пор, пока Римо вновь не заговорил.