— Я так и понял, что они тебя сюда вытащат, — сказал Сакаи.

— Правда? И почему же?

— Потому что это сильно смахивает на работу этой суки — Кукольника.

Босх ничего не ответил, чтобы ненароком не подтвердить подобное предположение. Года четыре назад Сакаи работал по нескольким делам, связанным с Кукольником. Босх даже предполагал, что именно с его легкой руки журналисты наделили убийцу этим прозвищем. Кто-то организовал утечку, и стало известно, что убийца каждый раз раскрашивает свои жертвы косметикой. Эта информация дошла до одного из репортеров четвертого канала телевидения, который тут же окрестил преступника Кукольником. После того его стали называть так все без исключения, даже полицейские.

Однако Босх всегда ненавидел это прозвище. В нем уже была заложена некая общая характеристика как жертв, так и убийцы. Оно лишало их индивидуальности, из-за него истории о преступлениях Кукольника становились увлекательными, тогда как они должны бы наводить ужас.

Оказавшись в микроавтобусе, Босх огляделся. Здесь в черных пластиковых мешках находилось два тела. Одно из них заполняло свой мешок полностью: либо человек был грузным при жизни, либо распух после смерти. Босх повернулся к другому мешку — полупустому, настолько невелик был объем лежавших в нем останков. Он понял, что именно здесь находилось тело, извлеченное из цемента.

— Точно. Оно самое, — подтвердил Сакаи. — Этого зарезали на Ланкершим. Им занимается отделение Северного Голливуда. Мы как раз забирали его, когда по рации поступил приказ ехать сюда.

Так вот каким образом журналисты узнали обо всем так быстро, сообразил Босх. Радио переговоры коронерской службы постоянно прослушивались во всех редакциях.

Секунды две он разглядывал мешок с маленьким телом, затем, не дожидаясь помощи Сакаи, рывком расстегнул «молнию», вшитую в плотный пластик. В нос ударил резкий запах затхлости.