— Тут может быть много вариантов. Подражатель. Но не исключено, что у Черча был напарник, о котором нам ничего не известно. Или, быть может... я шлепнул не того парня. Возможно, в записке, кто бы ее ни написал, — правда?

После того, как прозвучали эти слова, в воздухе на несколько мгновений повисло молчание. Собеседники отреагировали на них, как на собачье дерьмо на тротуаре: осторожно обходили, стараясь не приглядываться.

— Где записка? — спросил наконец Босх у Паундса.

— В моей машине. Сейчас принесу. Но что ты имеешь в виду, говоря, что у него мог быть партнер?

— Допустим, это — дело рук Черча. Но он мертв. Откуда тогда появилась записка? Значит, совершенно очевидно, что кто-то знал, что он сделал и куда спрятал труп. В таком случае, кто он, этот второй? Партнер? Может, у Черча был партнер по убийствам, о котором мы даже не догадывались?

— Помните Хиллсайдского Душителя? — спросил Эдгар. — Потом выяснилось, что это были душители. Их оказалось двое. Два двоюродных братца, которым нравилось убивать молодых женщин.

Паундс отступил назад и принялся трясти головой, словно отгоняя предположение, которое, окажись оно правдой, могло стоить ему карьеры.

— А вдруг это Чэндлер? — предположил он. — Допустим, жена Черча знает, куда он запрятал тело. Она говорит о том Чэндлер, а та разрабатывает этот план. Пишет записку, подделываясь под Кукольника, и подкидывает ее нам. Таким образом Чэндлер точно создает условия, чтобы тебе всыпать.

Босх прокрутил в мозгу и этот вариант. Сначала он показался ему правдоподобным, но потом обнаружились его слабые стороны. Они уже перебрали все возможные сценарии.

— Но почему Черч стал бы одни тела хоронить, а другие — нет? Психоаналитик, который в свое время консультировал нашу группу, сказал, что Черч не просто так выставлял напоказ тела своих жертв. Он был эксгибиционист. А под конец, после седьмого убийства, стал подбрасывать записки — нам и в газету. В таком случае глупо думать, что одни тела он оставлял, чтобы их нашли, а другие хоронил в цементе.