Вопрос, который должен был последовать, казался очевидным, поэтому Эдгар ответил, не дожидаясь, пока Босх его задаст:

— Хозяин не может сообщить нам имя арендатора. По крайней мере, не уверен в том, что может. Все записи сгорели во время пожара. Его страховая компания заплатила всем, кто написал заявление об ущербе, и имена этих людей у нас есть. Но по его словам, несколько человек так и не обратились к нему после беспорядков. Больше он о них никогда не слышал. Всех он припомнить не может, но если наш подопечный и был среди них, он наверняка использовал вымышленное имя. По крайней мере, если бы я снял комнату и раздолбал в ней пол, чтобы спрятать труп, хрен бы ты меня заставил зарегистрироваться под собственным именем.

Босх кивнул и взглянул на часы. Пора возвращаться. Он вдруг почувствовал, что голоден, но времени, чтобы перекусить, уже не оставалось. Еще раз заглянув в яму, он обратил внимание на разницу в цвете между старым и новым цементом. Старый скол был почти белого цвета. Цемент, которым была залита женщина, — темно-серый. И тут он заметил маленький кусочек красной бумаги, торчавший из серого обломка на дне ямы. Спрыгнув вниз, Босх подобрал этот обломок, величиной примерно с мяч для софтбола

— Должно быть, она оказалась там вместе с телом, — прокомментировал он. — Отличная находка.

Босх вылез из ямы и вновь взглянул на часы.

— Когда установите личность, не забудь сообщить мне, — обратился он к Эдгару.

Засунув плащ обратно в багажник, он зажег еще одну сигарету. Стоя рядом с «каприсом», Босх наблюдал, как Паундс купается в своей хитроумной, хотя и возникшей экспромтом пресс-конференции. По камерам и тому, как щегольски были одеты репортеры, Гарри понял, что большинство из них — телевизионщики. С краю группы он заметил Бреммера из «Таймс». Босх не видел его уже довольно давно и теперь углядел, что у того появилось брюшко и борода. Босх знал: Бреммер стоит поодаль только потому, что ждет, когда у телевизионщиков закончатся вопросы, чтобы уж тогда шарахнуть Паундса таким вопросиком, после которого тот надолго задумается.