— Это, — объявила она, — дело полицейского, которому было недостаточно своей работы и тех широких полномочий, которые она ему давала. Он захотел также выполнить и вашу работу. Он захотел выполнить работу судьи Кейса. Он захотел выполнить работу государства, которое одно может выносить вердикты и приговоры устами своих судей и присяжных. Он захотел этого всего. Это — дело детектива Гарри Босха, который сидит сейчас за столом защиты.

Выделив слово «защита», она указала на Босха, после чего Белк немедленно вскочил и заявил протест.

— Мисс Чэндлер необязательно тыкать пальцем в моего клиента в присутствии присяжных и производить саркастические восклицания. Да, мы находимся за столом защиты. Находимся потому, что это — дело о защите гражданских прав, а в этой стране любой может подать в суд на любого: даже семья...

— Протестую, ваша честь, — крикнула Чэндлер. — Он использует свой протест, чтобы нанести ущерб репутации мистера Черча, который никогда не был ни к чему приговорен, поскольку...

— Достаточно! — прогремел судья Кейс. — Протест принят. Мисс Чэндлер, нам не нужно, чтобы вы тыкали пальцем. Нам всем известно, кто есть кто. Нам также не нужно, чтобы вы темпераментно подчеркивали то или иное слово. Слова могут быть прекрасными или отвратительными и без ваших стараний. Пусть они говорят сами за себя. Что касается вас, мистер Белк, то я нахожу достойным сожаления, когда одна сторона прерывает первоначальные заявления или финальные доводы противоположной. Дойдет очередь и до вас, сэр. Я предложил бы вам воздержаться от протестов на время вступительной речи мисс Чэндлер, если только в адрес вашего клиента не будет высказана вопиющая клевета. То, что на него указали пальцем, мне не кажется достаточным поводом для протеста.