Босх поднял от газеты глаза и увидел отталкивающую, но знакомую физиономию бездомного, прочно обосновавшегося у здания суда. Босх видел его здесь каждый день в течение недели, пока подбирали присяжных — бродяга занимался тем, что постоянно «стрелял» сигареты и мелочь. На нем был заношенный твидовый пиджак поверх двух свитеров и вельветовые штаны. С собой он таскал два полиэтиленовых мешка с пожитками и кружку, которой тряс перед носом у прохожих, выклянчивая монетки.

Босх автоматически сунул руку в карман, но затем пожал плечами: мелочи у него не оказалось.

— Могу взять и доллар, ты же знаешь.

— Лишних долларов нет.

Бродяга отвязался от него и заглянул в пепельницу. Сигаретные фильтры торчали из песка, словно взошедший урожай рака. Человек засунул желтую сумку под мышку и начал по очереди вытаскивать окурки, выбирая те, в которых осталось хотя бы на два сантиметра табаку. Периодически он находил почти целые сигареты и тогда одобрительно щелкал языком.

Собранный им урожай переместился из пепельницы в кружку.

Счастливый от подвалившей удачи, бродяга отступил от пепельницы и поднял глаза на статую. Затем обернулся на Босха и стал похотливо вертеть бедрами, изображая половой акт.

— Как тебе моя девочка? — спросил он.

После этого он поцеловал свою руку и, вытянув ее, похлопал статую.

Прежде чем Босх придумал ответ, на его поясе запищал пейджер. Бродяга отпрянул и поднял свободную руку, словно защищаясь от какой-то неведомой опасности. Босх увидел, как на лице его появилось выражение безумного страха. Он походил на человека, у которого окончательно «поехала крыша». Повернувшись, нищий помчался через Спринг-стрит, держа в вытянутой руке кружку, полную окурков.

Босх провожал его взглядом, пока тот не скрылся из виду, и только потом снял с пояса пейджер. Он сразу узнал телефонный номер, который высветился на маленьком экране. Это был прямой телефон лейтенанта Харви «Девяносто восемь» Паундса