Он уже поступил так один раз, когда, прокапывая арык в Кокпеке, извлёк из грунта мумифицированное тело мёртвого наркомана. Но тогда за ним никто не наблюдал, в то время как сегодня в грузовике сидел его родной зятёк, только и ждущий повода донести на Мамеда в отделение полиции, чтобы засадить тестя в тюрьму и занять его дом. «Ну уж тебе хвост ишака», – решил Мамед и, заглушив двигатель, заорал из открытой кабины:

– Чего уставился? Дуй в полицию – видишь, майыт выкопали!

Капитан Султанов с омерзением уставился на останки несчастного бедняка, поднятого со дна ямы Мамедом Ниязовым. «И зачем сообщил, сын свиньи и собаки!» – думал капитан Султанов, глядя на руки, некогда принадлежавшие человеку. Закопал бы чуть глубже, фундамент на него встал бы и никого бы не надо было тревожить. А сейчас замолчать дело не удастся, вон шары на него выкатили Мамед Ниязов и зятёк его Курбан Алтынбеков. «Ждут, ждут, змеи, неверного моего шага, а чуть оступлюсь – тут же донесут майору Шамиеву о случае сокрытия насильственной смерти на вверенном мне участке», – думал Султанов. «Хвост ишака вам», – решил капитан и заорал Ниязову:

– Чего уставился? Утром придёшь со своим зятем в отделение, расскажете мне, кого здесь убили и зачем! Не вздумайте бежать – из-под земли выкопаю! Как вы – того мертвяка!

Мамед Ниязов охнул и схватился за сердце, а Курбан с ненавистью посмотрел на тестя – и угораздило же старого хрыча на труп наткнуться! Не мог его незаметно куда-нибудь поглубже засунуть – дому Добалбая самое место на костях!

Неделю капитан Султанов добивался признания от Ниязова и ещё пяти стариков, которые рылись в отбросах на окраинах Шымкента. Добился он только одного: в полуистлевших останках Алик Байрамов опознал местного терьякеша Махмуда Ибрагимбекова. За его убийство Султанов отдал под суд Курбана Алтынбекова – как молодого и самого противного в семье, тем более что его тесть сам постоянно твердил, что, мол, Курбану человека убить – что муху шлёпнуть.