— Я тебе признателен.

— Есть за что…

Дело в том, что инспектор Кэмерон Коул — мой лучший друг чуть ли не с первого класса.

Я вошел в смотровой бокс. Да, пациент был явно не в лучшей форме. Оставалось надеяться, что Кэмерон не слишком его помял. Я наклонился, чтобы тщательно осмотреть рану на голове.

— Вам хорошо видно? — спросила Конни.

Она продезинфицировала рану и сбрила волосы вокруг нее. Это был глубокий порез длиной несколько сантиметров, который тянулся вверх от надбровной дуги, пересекая лоб. Я слегка раздвинул края раны, которые разошлись с едва слышным чмокающим звуком. Конни осторожно промокнула кровь тампоном. Стало видно белеющую лобовую кость — как часто бывает в подобных случаях, — но, кажется, ни трещин, ни разорванных сосудов… Я облегченно выдохнул:

— Сейчас поправим.

Пока я выбирал инструменты, Конни достала из стеклянного шкафчика медицинскую простыню в стерильной упаковке, сняла упаковку и застелила простыней металлический столик на колесах.

Воспользовавшись тем, что мы с Конни отвлеклись, Коул проскользнул у меня за спиной, и почти тут же прозвучали два щелчка.

Обернувшись, я увидел на запястье пациента стальной наручник. Второй «браслет» был закреплен в изголовье смотровой кушетки.

— Это для твоей же безопасности, — объяснил Коул с притворно-скучающим видом. — Я не хочу, чтобы мой клиент дергался от боли, пока ты будешь его зашивать.

Я нахмурился. Терпеть не могу, когда запугивают пациентов.

— Зашивать не понадобится, — пояснил я. — Собираюсь использовать специальное клеящее вещество.

И продемонстрировал небольшую плотно закрытую пробирку с голубоватой жидкостью.

— Диоктил цианоакрилата. Что-то вроде «Суперклея», но абсолютно стерильный. Соединяем края раны и сверху наносим это вещество. Совершенно безболезненная процедура.

— О, боль меня не страшит…