– А безжалостным почему? – спросил Дольф.

Я уставилась на него:

– Из самых практичных соображений. Кто бы тебя ни обнаружил, ты его убиваешь или делаешь одним из своих... детей. Чисто деловые соображения, Дольф, ничего другого.

– Как мафия, – сказал Зебровски.

– Ага.

– А что, если они впали в панику? – спросил Зебровски. – Дело-то было перед самым рассветом.

– Когда женщина нашла тело?

Дольф заглянул в блокнот:

– Пять тридцать.

– Еще несколько часов до рассвета. Не с чего было паниковать.

– Если мы имеем дело с обезумевшим Мастером вампиров, что точно это значит?

– Это значит еще несколько убийств в ближайшее время. На прокорм пяти вампиров кровь может быть нужна каждую ночь.

– Каждую ночь свежий труп? – недоверчиво спросил Зебровски.

Я просто кивнула.

– О Боже, – сказал он.

– Именно, – согласилась я.

Дольф молчал, глядя на покойника.

– И что мы можем сделать?

– Я могла бы поднять этот труп как зомби.

– Я думал, жертву нападения вампира нельзя поднять как зомби, – сказал Дольф.

– Если труп собирается восстать вампиром, то нельзя. – Я пожала плечами. – То, что создает вампира, мешает поднятию. Тело, которое настроено восстать вампиром, мне не поднять.

– Но этот не восстанет, – сказал Дольф, – и потому ты можешь его поднять.

Я кивнула.

– А почему эта жертва вампира не восстанет?

– Его убил не один вампир, он погиб в массовом жоре. Чтобы труп восстал вампиром, на нем должен кормиться только один вампир в течение нескольких дней. Три укуса ведут к смерти, и вот вам новый вампир. Если бы возвращались все жертвы вампиров, мы бы утонули в кровососах.