Это было как на картине — красный элеватор, ярко-синее море, гладко вылизанные волнами камни, солнечные блики на воде и на оконных стеклах. Да, картина. Гармоничная, спокойная, классически красивая. Пожалуй, единственная классически красивая картина, какую сегодня доведется увидеть Фредрику.

Он припарковался у причала и помог Фабиану слезть с детского кресла. В лицо им дул соленый ветер.

На парковке, которая обычно в это время года бывает зияюще пуста, стояло уже довольно много автомобилей. Очевидно, выставка Паулы привлекла немало посетителей.

— Где мама? — спросил Фабиан, нервно озираясь.

— Там, наверху, в красном доме, вот где она, — ответил Фредрик и ткнул пальцем в сторону красного элеватора, к которому они с сыном и направились.

— Почему она взяла с собой Оливию, а меня нет? — с обидой в голосе спросил мальчик.

— Оливия еще совсем маленькая и должна всегда быть с мамой, а ты у нас уже большой. Ну ничего, сейчас мы к ним сами придем.

Когда Бодиль Молин два года назад собралась купить здание элеватора под картинную галерею, никто не верил в успех этой затеи. Бодиль была не первой, кто буквально влюбился в красоту этого места и в деревенский шарм постройки. По роду работы в муниципалитете Фредрику, как советнику по развитию экономики, пришлось иметь дело с самыми разными претендентами на покупку: в старом элеваторе хотели устроить подарочный бутик, кафе-мороженое, рыбную коптильню и даже магазин по продаже одежды для морского отдыха. Но Кунгсвик не был туристической Меккой, а залетных приезжих и любителей рыбной ловли было слишком мало, чтобы окупить такой магазин. Когда Бодиль Молин поделилась с Фредриком своими планами, он поначалу отнесся к ним весьма скептически.