— Угу, минутку... Угу, нашел. Вот, с ваших слов записано, что за вами числится соответствующая фирма. Это правда?

— Конечно, правда. В своей фирме я сам себе и директор, и служащий, и...

— Не нужно оправдываться, Игнат Кири...

— А я и не оправдываюсь, с чего вы взяли, что я оправ...

— И перебивать меня не нужно! Разъясните, почему к вам пришел убитый Овечкин, инженер по образованию, спросить об этих... об индийских сектантах.

— Извините, вы не могли бы поточнее сформулировать вопрос?

— Хорошо. Сформулируем вопрос иным образом.

Мужчина, сидевший напротив за письменным столом, заваленным бумагами, углубился в раздумья, а Игнат почувствовал, как в глубине души медленно закипает злость на этого дознавателя-дебила. Допрос чем дальше, тем больше напоминал Игнату бездарную комедию про тупых милиционеров, чему способствовала и внешность мужика напротив, и его манера общаться. Мужик — карикатура из мультфильма. Нос пуговкой, поросячьи глазки, усики, как у Гитлера. Выражается, строит фразы, будто канцелярская крыса из анекдота. В общем — тупое ничтожество, облеченное правом спрашивать и привилегией выслушивать чужие откровения.

— Угу. Разобьем формулируемый вопрос на несколько подвопросов. Подвопрос первый: чем обусловлен тот факт, что тема предсмертного разговора касалась индийской религиозной культуры?

«Ни фига себе формулировочка! Идиот! Кретин! Дебил!» — обругал про себя Игнат дознавателя, вздохнул глубоко и ответил с издевкой, стараясь говорить столь же косноязычно, как и собеседник:

— Выбор темы вызван обоюдным интересом, как моим, так и убитого, но в период обсуждения вышеозначенной темы еще живого Овечкина к культуре дружественной Индии вообще и к ее религиозным традициям в частности.

— Угу. — Мужик с усиками не уловил или притворился, что не уловил издевки. — Поясните, чем вызван ваш личный интерес к индийской культуре?

— Ничем, просто... просто хобби у меня такое. Было. В юности.