— Шило в одном месте… — ехидно пробормотала Кайса.

— А ты хоть бы раз что-нибудь сама придумала! Залезть на водонапорную башню — моя идея, лодку обстрелять — тоже моя…

— Ах так? — подбоченилась девочка. — Хорошо… Давай нарвем яблок из колдуньиного сада!

— Да запросто! — фыркнул Эрик. — Что, думаешь, поймала на слабо? Давай, пошли!

Та, которую вся окрестная детвора прозвала колдуньей, жила на окраине. Маленький деревянный дом прятался среди деревьев. Полуразрушенная ограда была старше как самого дома, так и сада — сложенная из блоков рыхлого ракушечника стена, едва по грудь взрослому в самом высоком месте. Ветви яблонь, отягощенные спелыми плодами, свисали над неровной кромкой. Эрик подпрыгнул и сорвал яблоко, висевшее ниже других, — тугой нефритовый шар, испещренный золотистыми крапинками. Вызывающе глянув на спутницу, он с хрустом надкусил спелый бок. Кайса лишь презрительно хмыкнула. Ухватившись за крошащийся гребень стены, она ловко — только мелькнули исцарапанные коленки — перемахнула преграду. Спустя секунду за ней последовал Эрик: виданное ли дело, чтобы девчонка оказалась храбрее?! Стараясь не шуметь, дети пробирались сквозь высокую, по пояс, сухую траву: эта часть сада изрядно заросла бурьяном.

— Говорят, волосы у нее — белые, будто снег, а глаза красные, как кровь! — страшным шепотом поведал Эрик в спину Кайсе. — И на пальцах — черные вороньи когти!

Девочка скептически хмыкнула.

Они подкрадывались все ближе к дому колдуньи. Наконец нервы не выдержали и у Кайсы. Девочка остановилась, деловито оглядела ближайшие яблони.

— Вот эти сладкие, «Пунцовое сердце». Наверху — самые спелые…

Эрик поплевал на ладони и ловко полез вверх. Ветки сгибались и потрескивали, но румяные плоды так заманчиво просвечивали сквозь листву… Вскарабкавшись насколько это было возможно, он принялся рвать яблоки и набивать ими линялую рубаху. Еще одно, еще… Самое крупное и соблазнительное, как водится, висело дальше прочих. Мальчик протянул руку, сделал крохотный шажок… И ветка под ногами не выдержала.