С капитаном полиции Ричмонда, Питом Марино, мы были знакомы так давно, что, кажется, даже думали одинаково. Поэтому я не удивилась, когда он позвонил за мгновение до того, как я успела снять трубку, чтобы найти его.

– Что-то ты гундосишь, – сказал он. – Простудилась?

– Нет. Рада, что ты позвонил, потому что я собиралась тебя разыскивать.

– Да ну?

Я поняла, что он или в своем грузовичке, или в полицейской машине. И там и там была установлена полицейская рация, которая в этот момент жутко шумела.

– Ты где? – спросила я.

– Езжу по округе, слушаю рацию, – заявил он, как будто наслаждался поездкой по берегу океана с опущенной крышей машины. – Считаю часы до пенсии. Разве жизнь не прекрасна? У меня есть все, кроме птицы счастья.

Сарказм в его голосе ощущался почти физически.

– Что у тебя случилось?

– Ты, наверное, уже знаешь о протухшем жмурике в порту Ричмонда? Говорят, людей рвет за милю от него. Я рад, что это не моя проблема.

Голова отказывалась работать. Я не представляла, о чем он говорит. Щелкнул сигнал режима ожидания. Я приложила трубку беспроводного телефона к другому уху и направилась в свой кабинет.

– Что за протухший жмурик? – спросила я, выдвигая кресло из-за письменного стола. – Марино, подожди, пока я отвечу на другой звонок. Не клади трубку.

Я нажала кнопку телефона.

– Скарпетта слушает.

– Это Джек, – услышала я голос моего заместителя Джека Филдинга. – В грузовом контейнере в порту Ричмонда нашли труп. Сильно разложившийся.

– Об этом мне только что рассказал Марино.

– Вы разговариваете так, словно простудились. По-моему, я тоже заболеваю. И Чак опаздывает, потому что плохо себя чувствует. По крайней мере он это говорит.