– Для аппетита! – отдуваясь, пояснил он...

На первое подали борщ со сметаной. На второе – поджаренную на сале картошку, овощной салат и тушеное мясо. Каменев принялся активно поглощать пищу. Я же почему-то жевал через силу, хотя еда, надо отдать должное, была превосходная. Вдруг Дарья спохватилась, всплеснула руками, вскочила на ноги, отрезала от пышного каравая толстый ломоть и сунула под печку.

– Чуть о хозяине не забыла! – виновато пояснила она.

– О домовом?! – уточнил Владислав.

– Тс-с-с-с!! – яростно зашипела тетка, озираясь по сторонам. – Не смей больше употреблять этого слова! Дедушка может рассердиться!!! – Костлявые плечи зябко передернулись.

«Ага! Икон на стенах ты не держишь, креста на шее не носишь, зато домашнему бесу

– А ты, Дарья, когда-нибудь видела э-э-э... дедушку? – между тем поинтересовался Владислав.

– Увидеть его просто так нельзя. Обычно он недоступен человеческому глазу. Но ежели очень захочешь... – Тетка выдержала театральную паузу и зачастила скороговоркой: – Тогда в пасхальную ночь надень на себя лошадиный хомут, покройся бороной зубьями к телу и сиди в конюшне между лошадьми целую ночь. Но будь осторожен – если хозяин заметит человека, за ним подглядывающего, то заставит лошадей бить задом по бороне, и тебе конец! В прошлом году Колька Максимов так погиб! Живого места на парне не осталось – сплошной кусок сырого мяса!

«Вот те и «дедушка», – с сарказмом подумал я. – Неужто ты, идиотка, хотя бы на основании одного этого, тобой же приведенного примера, неспособна распознать под личиной «хозяина» злобного демона?! Или давно распознала, но к Богу обращаться не желаешь, а стараешься умаслить нечисть языческими подношениями?!»

Вслух я, однако, ничего не сказал и, отойдя к окну, прикурил сигарету. Тем временем Дарья, вкратце поведав Владу об особенностях характера и привычках домового, перешла к описанию прочей нечисти. На сей раз лесной.