Сумерки начинали сгущаться рано, но еще не совсем стемнело. Видимость была хорошая, и я заметил его у самого конца дома. Здоровенный коренастый парень в рабочей одежде стоял под навесом крыши.

Я не мог добраться до машины, не проходя мимо него.

Эх, надо было отъехать от оранжереи подальше.

Я вернулся в бар и заказал кварту пива навынос. Взяв бутыль за горлышко, я неторопливо, вразвалку вышел.

Может, сразу он меня не увидел. А может, просто себя накручивал. В общем, я уже почти поравнялся с ним, когда он вышел из-под навеса и встал прямо передо мной.

Я остановился и отступил на шаг или два.

— А, Пит, — сказал я. — Как дела, парень?

— Сукин ты сын, Тиллон, — ответил он. — Ты взял мои теньги, та? Ты взял мои теньги, а я теперь возьмусь за тепя!

— Ну-ну, Пит, ты сам виноват, приятель. Мы верим тебе, стараемся обращаться с тобой хорошо, а ты…

— Ты врешь! Парахло мне продал. Костюм ушасный — рвется как пумага! Сидеть тепе в тюрьме, торговец парахлом, фор, распойник! Я получил карошую рапоту, и потому што я не платил за парахло, ты… ты… Я тепе покашу, Тиллон!

Хендриксон опустил голову и сжал кулачищи. Я отступил еще на шаг и крепче ухватился за бутылку. Я держал ее за спиной на уровне бедра. Он этого еще не видел.

— В тюрьме, да? — переспросил я. — Да у тебя самого было несколько ходок, верно, Пит? Будешь меня доставать — опять туда отправишься.

Это было всего лишь предположение, но оно его на секунду остановило. Трудно ошибиться, предположив, что клиент магазина «Рай низких цен» побывал за решеткой.

— Ну и што? — фыркнул он. — Я пыл в тюрьме и свое отсидел. Это сюда совсем ни при шем. Ты…

— А как насчет срока за изнасилование? — спросил я. — А ну, признавайся, черт тебя дери! Скажи только, что ты этого не делал! Скажи, что не трогал эту бедную больную замухрышку!

Я попер как танк, не давая ему и слова вставить. Я чертовски хорошо знал, что он ее трогал, и мысль об этом сводила меня с ума.