— Нашла чем гордиться.

Она открыла и закрыла рот. Потом смерила меня долгим взглядом и снова повернулась к зеркалу.

— Хорошо, — сказал я. — Хорошо. Ты сказочная принцесса, а я хам. Знаю, что тебе приходится нелегко. Знаю, что было бы куда лучше, зарабатывай я больше денег, и, видит Бог, я бы этого хотел. Но у меня не получается, и ничего тут не попишешь. Так почему бы не радоваться тому, что есть?

— Хватит уже разговоров, — оборвала меня Джойс. — Так и знала, что толку от них никакого.

— Черт побери, я же прошу прощения. Я целый день мотался под дождем, пока ты валялась в постели, и вот прихожу в этот чертов свинарник, мне тошно и погано и…

— Пой, пой, — вставила она. — Пой, король.

— Я же говорю — извини меня! — повторил я. — Я прошу прощения. А теперь — как насчет того, чтобы согнать твоих любимчиков со жратвы и приготовить мне ужин?

— Сам готовь свой проклятый ужин. На тебя все равно не угодишь.

Она отложила помаду и взяла карандаш для бровей. Дикая, слепящая боль пронзила мне лоб.

— Джойс, — сказал я, — я же извинился. Я прошу тебя приготовить мне ужин, Джойс. Пожалуйста, понимаешь? Пожалуйста!

— Проси-проси, — уперлась она, — хрен допросишься, ля-ля-ля.

И продолжала возиться с карандашом для бровей. Можно подумать, меня тут просто не было.

— Детка, говорю же — я не шучу. Лучше бы тебе поджать хвост и топать на кухню, пока я его не оторвал. А будешь дальше кобениться, придется тебе таскать его за собой в сумке.

— Ну разве ты не прелесть? — сказала она.

— Джойс, я просто предупреждаю. Даю тебе последний шанс.

— Да здравствует король! — Она издала чмокающий звук. — Этот поцелуй тебе, король.

Я размахнулся от пояса и выдал нежнейший хук, на какой только был способен. Она крутанулась на каблуках и плюхнулась спиной прямо в ванну, полную грязной воды. Господи Исусе, ну и видок у нее был!