— А, — с ленцой произнесла она, — так и есть — сам король! И так же вежлив, как обычно.

— Ладно, — сказал я. — Можешь снова напялить свою ночнушку. Я тебя уже видел и хочу заметить, что среди уличных девиц попадаются получше.

— Ах вот оно что? — Глаза ее сверкнули. — Поганый ты ублюдок! Как вспомню всех тех хороших парней, которым я по очереди отказала, чтобы выйти замуж за тебя, я…

— Отказала? — переспросил я. — Ты хочешь сказать — обслужила в порядке очереди, да?

— Проклятый лжец! Да я н-никогда… — Она уронила помаду в раковину и резко повернулась ко мне. — Долли, — пробормотала она. — Ах, Долли, милый! Что же с нами такое?

— С нами? Что значит «с нами»? — спросил я. — Я каждый день вкалываю до потери сознания. Работаю как вол, и что, черт подери, я за это получаю? Ни черта я не получаю, так-то. Ни нормальной еды, ни чистой кровати, ни хотя бы стула, куда я мог бы сесть, чтобы меня тут же не затоптали полчища тараканов.

— Я… — Она прикусила губу. — Я знаю, Долли. Но они опять появляются, эти насекомые, что бы я ни делала. Вожусь с утра до ночи, а проку чуть. В общем, наверное, я просто устаю, Долли. Как бы я ни старалась, все без толку. Ну просто все из рук валится. Раковина вечно засоряется, в полу большие щели и…

— А как насчет других мест, где мы жили? Небось там у тебя чистота была идеальная?

— Мы никогда не жили в приличной квартире, Долли. В такой, где я могла бы себя проявить. Всегда были халупы вроде этой.

— Ты, верно, хочешь сказать, что они стали халупами, — заметил я. — После того, как ты пустила все на самотек — бездельничала только и слонялась почем зря. Тебе просто наплевать — вот в чем штука. Знаешь, ты бы видела, как приходилось вкалывать моей матери, чтобы привести наше жилье в порядок. Семеро детей в квартире на солнечную сторону, без горячей воды, но все блестело, и ни пылинки…

— Ладно! — завопила Джойс. — Я же не твоя мамочка! И не равняй меня с другими женщинами! Я — это я, понял? Я, я!