— Кто к нему приходил? Номер кредитной карты? Соседи?

Я обошла вокруг спавшего на ступеньках наркомана и поднялась на второй этаж. Дверь в двадцать первую комнату была открыта, и на страже стоял полицейский-новобранец.

— Добрый вечер, лейтенант Боксер.

— Сейчас уже утро, Керести.

— Да, мэм, — кивнул он и отступил в сторону.

В номере — каморке двенадцать на двенадцать футов — было темнее, чем в коридоре. Короткое замыкание выбило пробки, и занавески на окнах белели точно привидения. Я стала пробираться через комнату, стараясь ни на что не наступить и заодно прикинуть, что здесь можно считать уликой, а что нет. Вокруг слишком много вещей и мало света.

Я включила фонарик и посветила на разбитые пузырьки, матрац с засохшей кровью, кучу старой одежды и рассыпанный по полу хлам. В углу помещалось что-то вроде кухоньки с теплой еще плитой и сваленными в раковину лекарствами.

Воздух в ванной комнате был спертым, почти удушливым. Луч фонаря упал на электрический шнур, торчавший из розетки возле раковины и тянувшийся мимо унитаза к ванне.

Проследив за ним, я увидела голое тело. Сердце у меня сжалось. Худенький паренек с тощей безволосой грудью — он полусидел в ванне с выпученными глазами и мыльной пеной, пузырившейся в ноздрях и во рту. Под водой поблескивал старый металлический тостер, к которому был подключен шнур.

— Проклятие, — пробормотала я, когда в комнату вошел Джейкоби. — Опять то же самое.

— Да, прожарился он здорово, — буркнул тот.

Как начальнику отдела по расследованию убийств мне не следовало заниматься оперативной работой детектива. Но в подобных случаях я просто не могла оставаться в стороне.

Еще один мальчишка погиб от электрического тока. Почему? Кто он — случайная жертва или тщательно выбранная цель? Я представила жуткую картину — парнишка бьется в судорогах в переполненной ванне, пока разряд электричества не парализует ему сердце.