Все могло бы сойти за очередное самоубийство — разве что чуть более зловещее, чем обычно, — если бы не отсутствие баллончика с краской. В соседнюю комнату вошли Чарли Клэппер и его команда и принялись бодро распаковывать оборудование. Я отступила в сторону, чтобы дать фотографу запечатлеть труп, и вытащила шнур из розетки.

Чарли заменил пробки.

— Слава тебе, Господи, — сказал он, когда в номере вспыхнул яркий свет.

Я просматривала одежду жертвы — никаких документов не было, — когда в дверях появилась Клэр Уошберн, моя лучшая подруга и главный судебно-медицинский эксперт города Сан-Франциско.

— Просто ужас, — вздохнула я. Клэр мне ближе, чем родная сестра, это теплый луч света в моей жизни. — Я едва сдержалась.

— От чего? — рассеянно спросила Клэр.

Я сглотнула застрявший в горле комок. Мне многое пришлось повидать на своей работе, но я никогда не могла привыкнуть к убийству детей.

— Надо спустить воду.

В ярком свете мертвый паренек выглядел еще более жалким. Клэр сгорбилась возле ванны, с трудом втиснув в узкую щель свое внушительное тело.

— Отек легких, — произнесла она, кивнув на розовую пену, скопившуюся в ноздрях и уголках губ. Потом обратила внимание на припухшие губы и круги вокруг глаз. — Его слегка «обработали» перед тем, как включить ток.

Я указала на глубокую ссадину, тянувшуюся поперек скулы.

— А это что?