Льюис сложил газеты и вздохнул:

— Тошнит меня уже от этих газет. Не пишут ведь, что тех двоих подонков все еще ищут, только вряд ли найдут. Хорошо хоть этого козла нашли.

— Который на него напал?

— Нет, по делу, с которым мы работали, — убийство проститутки, Карли Энн Норт. Его взяли, когда он отрезал ей голову. Местный полицейский увидел, вызвал подмогу, а когда полиция приехала, двое его так называемых приятелей рванули оттуда.

— Тогда вы и взялись за это дело?

— Да. Джимми его допросил. Оказалось, нелегальный иммигрант из Сомали, Идрис Красиник, двадцати пяти лет. Полгода отсидел за кражу, и выпустили! Черт знает что, отпустить такого урода! Сейчас его держат в отделении, в Ислингтоне. Теперь вот без Джимми придется разбираться.

— А те, которые с ним были… Что же, совсем никаких следов?

— Никаких. Мы пробовали их искать — Красиник подсказал кое-что. Вот тогда это и случилось.

Анна заметила, что Льюиса трясет: он хватал ртом воздух, как будто ему было трудно дышать.

— Так что же он подсказал? — осторожно спросила она.

Льюис поднялся с места:

— Тогда это и случилось… Мы приехали в эту дыру в Брикстоне, поднялись по лестнице, и вот… — Он вздохнул, покачал головой. — Этот урод, наверное, умотал туда, откуда приехал. Просто невозможно поверить! Того, который сидит в Ислингтоне, должны были депортировать куда подальше, но в министерстве решили, что, если он вернется домой, там ему будет опасно находиться, вот и выпустили его к нам на улицы! Мир совсем с ума сошел.

Анна кивнула. Она знала, что в прессе много пишут о нелегальных иммигрантах — не столько об огромном их количестве, сколько о том, что многих выпускают из тюрем и они исчезают без следа: не только грабители, но и вооруженные убийцы, и насильники. Как выразился Льюис, все это не укладывается в голове, и вот теперь Ленгтон заплатил такую ужасную цену. Она видела, что Майк тоже переживает, и перевела разговор на другую тему.