— Я по тебе так соскууучилась, Барби!

Она была одета в зеленую пуховую куртку военного образца, повязанную оранжевым шарфом на котором, огромный круглый значок с надписью «Я НЕНАВИЖУ ЧАКА НОРРИСА», предупреждал окружающих о суровом нраве своей хозяйки, такого же оранжевого цвета, были и толстые шерстяные гетры. Ножки «золушки», обуты в десантные ботинки на мягкой каучуковой подошве с заклепками(предполагаю что это трофей от убитого в бою зеленого берета).

Ее лицо, вернее нос лица, тьфу ты, просто нос (Скорее НОСЯРА или на худой конец НОСИЩЕ, но останемся политкорректными) с широкими ноздрями украшало кольцо из белого металла, а щеки и лоб сплошь были усыпаны трогательными веснушками.

Барби — дочка, полицейского, ирландца, которого в чайна-таун, звали не иначе, как горилла Хью, и она во всем была похожа на своего отца.

— Барби ты…..просто чудо, сказала я улыбаясь.

— Ты хотела сказать чучело! И она захохотала раскатистым басом, так что люди за ближайшими столиками стали пугливо поворачиваться и шептаться.

— Да ну тебя, всегда ты …, я засмеялась, а моя собеседница, тем временем скосила на нос глаза, выпятила губы и раздула ноздри и стала похожа, на боевого зулуса, исполняющего брачный танец. У меня от смеха из глаз брызнули слезы.

— Ты невыносима Барб, люблю тебя! А она, стала ерзать на стульях, двигаться, как самка носорога, во время спаривания..

— ПРЕКРАТИ!!! Я держалась за живот от смеха… и боялась, что не смогу удержать там свой ужин.

— ПРЕКРАТИ!!! Слезы застилали глаза, ВДРУГ, что то грохнуло, треснуло и моя Барб, уже распласталась на полу, среди того, что осталось от двух стульев, а заодно прихватила с собой скатерть и все что на ней было. Не буду описывать, как мы разобрались с администратором, могу лишь сказать, что все, прошло мирно и было не очень для нас разорительно.

Через 10 минут мы уже неслись на HUMMER Барби по Бостонскому Бродвею в сторону Чайна-Таун.