В Чайна-Таун, благодаря своему отцу, Барб пользовалась известностью и уважением, преимущественно у местного косоглазого населения. Ее знали так же во всех окрестных клубах и дискотеках, (она могла достать все, что было нужно тусовщикам: волшебные таблетки из Европы, травки-муравки и еще целый набор, курительных, нюхательных и глотательных «аттракционов»). Словом Барб была крутой девахой, но я никогда не интересовалась ее делами и она сама, меня в них не посвящала. Мы уже выехали из деловой части города и обстановочка, скажу я вам, прямо противоположно изменилась. Теперь вместо кричащей роскоши и блеска рекламы богатых магазинов, нас окружали преимущественно, весьма унылые и даже мрачноватые сооружения. Автомобилей было не меньше, чем в центре, но общей в своей массе, они были ржавыми драндулетами. Барб уверенно вела наш корабль и болтала всю дорогу без умолку: про парней, про африканских слонов, рождество, артишоки, пончики, муравьев-людоедов, урожай мандаринов в Абхазии, про перепончатых жаб, договор по СНВ и про то, что Боб и Сюзанн, пригласили нас сегодня на вечеринку (Я по правде сказать ее не слушала). Дворники суетливо смахивали снег с ветровика, умиротворяющее урчал 400 сильный мотор. Я спрятала нос в меховом воротнике своего капота. Мы остановились возле небольшого утлого, напоминающего своим видом сарай, строения. Барб кому-то звонила по громкой связи:

— Привет креветка! Я жду! И она повернувшись ко мне, ехидно подмигнула хитрющим глазом.

— А, А, ся, яся, узе, узе иду, раздалось на том конце, послышалось какое-то шуршание, звон упавшего ведра и потом все утихло.

Хочу Пэм, тебя угостить сегодня, у старого таракана лучшая травка во всем Чайна.

— Барб, зачем, ты же знаешь, я же…., я не успела ничего договорить, как она выскочила из машины с проворством кошки. Ей навстречу, семенил старый, усатый китаец, в ветхом тулупчике и улыбался беззубым ртом.