За углом — снова камеры, четырехъярусные койки, без конца и края. Все это, стоило лишь на миг задуматься, напоминало ему эксперимент, который он видел однажды в кино. Эксперимент над крысами. Разница заключалась в том, что крыс было жалко. Здесь же Пират не жалел никого, включая самого себя. И эта способность быть безжалостным к себе являлась его величайшим достижением. Он спокойно переносил течение времени. Золотая закладка в Библии преподнесла ему этот урок.

— Кто? — спросил Пират.

— Что значит «кто»? — рявкнул охранник.

— Кто ко мне пришел?

— Может, твой адвокат.

Адвоката у Пирата не было. Когда-то был — мистер Роллинз, но уже несколько лет от него не поступало никаких известий.

Они приблизились к воротам. Охранник Пирата протянул клочок бумаги, другой охранник отпер им. Короткий крытый переход, еще одна дверь, на этот раз без замка, — и оба оказались в комнате для свиданий.

Других заключенных там не было. Охранник уселся в конце комнаты и уткнулся в газету, подобранную с пола. За стеклянной перегородкой, у телефонов, сидела молодая женщина, которую Пират никогда прежде не встречал. Она улыбнулась — улыбнулась ему, Пирату. Сомнений не оставалось. Да и не было там больше никого, кому могла быть адресована ее улыбка. Разве что охраннику, но тот читал и не обращал на женщину ни малейшего внимания. На первой полосе газеты какой-то мужчина торжествующе вздымал руки к небу. Пират не знал, кто это.

— Десять минут, — напомнил охранник.

Пират подошел к стене из толстого небьющегося стекла и уселся на средний из трех стальных стульев, привинченных к полу, прямо напротив женщины. Кожа ее лица заворожила Пирата. Никто из здешних обитателей, будь то узники или стража, не мог похвастать такой мягкой, блестящей, пышущей здоровьем кожей. А глаза! Такие чистые белки, словно алебастр… Последнее слово он где-то недавно вычитал, но значение понял только сейчас.