Женщина подняла руку — маленькую изящную ручку с безупречным маникюром и золотым обручальным кольцом на пальце. Пират проводил этот жест взглядом преданного пса. В детстве у него был очень смышленый пес по кличке Снэппи, который умел выполнять даже беззвучные команды. Прошло некоторое время, прежде чем Пират, все еще погруженный в воспоминания о Снэппи, понял, чего от него хотят: чтобы он взял трубку.

Он повиновался. Она заговорила:

— Здравствуйте, мистер Дюпри.

Его настоящее имя. Когда к нему последний раз обращались по имени?

— Здравствуйте, — сказал он и, вспомнив о приличиях, добавил: — Мэм.

Она снова улыбнулась. Ее зубы — опять же алебастровые, маленькие произведения искусства, никогда, казалось, ничего не кусавшие, сверкающие даже сквозь пыльное, грязное стекло, — отвлекали его, и он едва не прослушал ее слова.

— Можете называть меня просто Сюзанна. Сюзанна Аптон.

— Сюзанна Аптон?

Она произнесла и имя, и фамилию по буквам.

— Я работаю адвокатом.

— Да? — отозвался Пират. — Вас прислал мистер Роллинз?

— Мистер Роллинз? — переспросила она.

— Это мой адвокат. Тот, что защищал меня в суде.

Сюзанна Аптон нахмурилась. Применительно к ней это означало, что на ее лобике прорезалась одна крохотная складочка, омолодившая ее еще на пару лет.

— Насколько я помню… — начала Сюзанна, открывая кожаный портфель и вынимая лист из папки с его полным именем, написанным красными буквами: Элвин Мэк Дюпри. — Да, — продолжила она, — мистер Роллинз скончался.

— Умер?

Сюзанна кивнула.

— Неполных десять лет назад.

В этот момент Пират испытал странное ощущение, время от времени посещавшее его и раньше: он будто бы щурился правой глазницей, теперь уже пустой, словно пытался разглядеть что-то, настроить резкость.