Донна поднялась на ноги и, погасив свет, вышла из гостиной. Пройдя через холл, она вошла в столовую с ее большим, темного дерева столом и книжными полками, где стояли собственные книги Уорда. Сняла одну книгу с полки, перевернула ее, посмотрела на фото с задней стороны суперобложки и провела по нему указательным пальцем. Что и говорить, он был привлекательным мужчиной. Трудно было поверить, что это тот же самый человек, чье лицо она недавно видела все в крови. Она внимательно всмотрелась в его черты, в голубые, со стальным отливом глаза, длинные, по плечо каштановые волосы.

Именно его наружность привлекла Сьюзан Риган?

Донна поставила книгу на место, все еще тихо плача, сознавая, что никогда больше не увидит его живым, никогда не почувствует прикосновения его рук. Ее жилы, казалось, сковал невыносимый холод. И этот холод не отпускал ее.

В ванной она взяла его бритву, провела пальцем вдоль лезвия и даже не заметила, что порезалась. Она увидела, как из маленькой ранки постепенно вытекла большая капля крови, а затем побежала вниз, по первому суставу.

Во всех комнатах она находила что-нибудь, принадлежавшее Уорду, и каждый раз. думала о нем. И чем больше она думала о нем, тем сильнее становилась боль. И с каждым воспоминанием пропасть в ее душе постепенно расширялась.

У двери в его кабинет она остановилась.

Она взялась за ручку, но не нашла в себе сил повернуть ее.

Нет, она не может войти.

Вместе с кипами рукописей в этой комнате, казалось, были нагромождены и воспоминания. Вместе с письмами и блокнотами, лежавшими на подносах, покоились и воспоминания.

Она закрыла глаза и отворила дверь.

Огляделась в тусклом свете настольной лампы. Полкомнаты занимали два огромных шкафа, полкомнаты — письменный стол. На столе стояла портативная пишущая машинка старой модели. Уорд никогда не испытывал желания заполнить свой кабинет современной технологией. Он писал сперва от руки, затем все перепечатывал. Никаких ухищрений.