Около машинки лежали вырванные из блокнота листки с какими-то торопливо сделанными записями. Она увидела словарь, сборник синонимических выражений «Сокровищница», карманный диктофон, который она подарила ему на Рождество. Но ящики с картотекой оставались запертыми, храня за замком свои тайны.

Донна заметила, что маленькие часы на столе остановились, их стрелки застыли в мертвой неподвижности.

Как и сам Крис.

Она выключила свет, вышла и направилась в спальню. У нее не было сил раздеться, она сидела на краю кровати, опустив голову, словно под каким-то чудовищным бременем. По ее щекам катились слезы, в тишине спальни ее тихие всхлипы казались нестерпимо громкими. Горе, которое, казалось, полностью истощилось в больнице, навалилось на нее с новой силой. Она откинулась спиной на кровать, подтянула колени к груди и, лежа в этом характерном для зародыша положении, продолжала плакать. Тело ее сотрясалось.

Снаружи царила непроницаемая тьма, но ее нельзя было даже сравнивать с той тьмой, что затопляла ее душу.

И она знала, что это лишь начало.

Глава 8

Сон.

Должно быть, все это только сон.

До ее сознания не сразу дошло, что звонит ее двухтональный дверной звонок. А звонок звонил давно и настойчиво.

Она широко раскрыла свои покрасневшие от слез глаза. Нет, это был не сон. Через раздернутые шторы спальни струился яркий дневной свет. Звонок звонил теперь непрерывно, а временами к нему присоединялся громкий стук медного молотка.

Донна закрыла обеими руками лицо и почувствовала, что у нее онемели шея и плечи, верный признак приближающейся мигрени.

А звонок все продолжал трезвонить, то и дело слышались удары молотка.

Наконец Донна соскочила с кровати, привычными шагами пересекла лестничную площадку и спустилась вниз по лестнице, к парадной двери. Здесь она остановилась, заглянула в «глазок» и, узнав стоящую перед домом женщину, открыла дверь.