Доктор прописал минимальную дозу валиума, но Донна опасалась принимать это лекарство и сказала, что примет его только в случае крайней необходимости.

Оставшись одна, она сидела за кухонным столом в пижамных брюках и слишком большой тенниске и, запустив пальцы в волосы, укоризненно смотрела на пузырек. После ухода Джеки она отправилась в ванную и больше двадцати минут стояла под сильной душевой струей, словно надеялась, что непрерывно низвергающийся поток воды смоет хоть часть ее горя.

Она пробовала смотреть телевизор в гостиной, но не могла сосредоточиться ни на одном из мелькающих на экране образов. Некоторое время она крутила переключатель программ, затем выключила телевизор и включила стереосистему. Казалось, ей было все равно, что она делает, лишь бы кругом не царило безмолвие. Попробовала она слушать магнитофон и на кухне, но каждая кассета, которую она ставила, будила различные воспоминания. Если она слушала какую-нибудь любимую ленту Криса, то думала о нем. Если она слушала свою любимую ленту, то слова, которым она обычно весело подпевала, отдавались в ее душе дополнительной болью. Крис всегда подшучивал над ее музыкальными пристрастиями, говорил, что грустные любовные песни, которые она так любит, повергнут ее в тоску. Но этого никогда не случалось. До нынешнего дня.

Сидя в безмолвном одиночестве на кухне, она слегка постукивала по крышечке пузырька с валиумом, раздумывая, не принять ли ей все же одну таблетку.

Может, станет легче.

Она задумчиво покачала головой. Транквилизаторы, может быть, устраняют внешние признаки стрессового состояния и горя, но они не устраняют причину.

Она поднялась и босиком медленно потопала вверх по лестнице.

Телефон зазвонил вновь, но она не сняла трубку, зная, что автоответчик сам сделает свое дело. Зеленый огонек мерцал уже трижды, но Донна не испытывала ни малейшего желания знать, кто это звонит. Уже поднявшись на лестничную площадку, она услышала щелчок, означавший, что автоответчик записал все, что ему надиктовали, и выключился.