Одежда промокла, потяжелела, прилипла к телу, но они не чувствовали. Позабыли про дождь. Эверт подался вперед:

— Слыхал?

— Что?

— Йохум Ланг выходит сегодня.

Бенгт покачал головой:

— Брось. Сколько времени прошло.

— Тебе легко говорить. Не ты ж был за рулем.

— И не я был влюблен. Но это не играет никакой роли. Пора тебе бросить все это. Двадцать пять лет прошло, Эверт.

Он обернулся.

Он увидел, как она пытается сделать захват.

Эверту Гренсу стало тяжело дышать. Он прижал руку к мокрой голове и почувствовал, как на него накатывает ярость. Оттуда, из прошлого.

Йохум Ланг почувствовал ее руку и быстро повернулся.

Он вцепился в нее и так резко дернул, что Бенгт, который сидел рядом, не смог ничего сделать, его пальцы только скользнули по портупее Анни.

Эверт вздохнул, все еще прижимая руку к мокрой макушке.

Вот тогда-то все и произошло. Она выпала из машины. Головой прямо под заднее колесо. И вся их жизнь пошла прахом.

А Ланг рассмеялся и убежал. Он и потом смеялся, когда через несколько месяцев его осудили за нанесение тяжких телесных повреждений.

Эверт Гренс ненавидел его.

Бенгт расстегнул пуговицу своей мокрой рубашки и заглянул другу в глаза:

— Эверт.

— Да?

— У тебя отсутствующий вид.

Эверт Гренс снова увидел мокрый газон и нарядную клумбу с тюльпанами. Он почувствовал, что страшно устал.

— Я разберусь с этой тварью.

Бенгт взял его за плечо. Гренс вздрогнул — он к такому не привык.

— Оставь его, Эверт.

Он снова держал ее за руку. Она смеялась громко, как ребенок, но смех был холодным, тусклым, как будто потусторонним. А ведь он помнил другой — теплый, настоящий, звонкий…