— Ну что скажешь?

— Что скажу? Да то, что меня это больше не волнует.

Они пожали плечами и присели на мокрую скамейку.

Они знакомы тридцать два года. Когда-то были молоды, но жизнь проходила, и теперь уж обоим оставалось меньше половины. Намного меньше.

Эверт Гренс молча смотрел на друга.

Собственно говоря, это единственный человек, с кем он общался не по работе. Которого мог терпеть.

Все еще подтянутый, да и шевелюра цела — Бенгт выглядел намного моложе, хоть они ровесники. Ну да, вот что значит детишки. Они возвращают молодость.

У Эверта ни детей, ни волос на голове. Да и стройным он давно уже не был. Он прихрамывал при ходьбе, а Бенгт пружинил, но у них было общее прошлое, да и теперь они оба служили в Стокгольмском полицейском управлении. Вот только с молодостью каждый обошелся по-своему — как будто Эверт растратил ее быстрее. Видно, так ему было нужно.

Бенгт грустно вздохнул:

— Вот сырость. Детей больше не выпущу.

Иногда Бенгт приглашал его в гости. И Эверт не был уверен, что это не из жалости — уж больно одиноким и несчастным был он вне коридоров управления. И все же каждый раз приходил. Правда, злился на себя, потому что и в гостях не мог не думать об этом.

— Ей сегодня лучше. Она даже узнала меня. Я уверен — узнала и поздоровалась.

— А тебе, Эверт? Тебе лучше?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну не знаю… Но выглядишь ты… особенно, когда про Анни говоришь.

Эверт не ответил. Он рассеянно оглянулся вокруг. Пригород. Никогда он не понимал этой «жизни на воздухе». У них был славный домик. Обычный такой — кирпич, газон, аккуратные кустики, пластмассовые игрушки валяются. Выгоревшие на солнце. Если б не дождь, пара малышей скакала бы тут, играла бы, как и положено в их возрасте. Поздновато их Бенгт завел — ему уж пятьдесят тогда было, а Лене на двадцать лет меньше. Вроде второго шанса. Эверт все поражался: что молодая, красивая, толковая женщина могла найти в пожилом полицейском? Он-то Бенгта знал вдоль и поперек, так что поражался еще больше.