Я отпрянул.

— Спасибо, но… спасибо, мне и так хорошо.

— Ну же, Винсент, поддержание ротовой полости в порядке должно у тебя стоять на следующем месте после походов в церковь, — заявил Минский, потянувшись толстенькими ручками к моим стиснутым челюстям.

— В этом смысле я зубной атеист. Так что отвали, шмакодявка.

Минский пожал плечами и спрыгнул со стола.

— Я ценю то, что вы делаете для меня, парни.

— Но нам понадобится информация, — сказал Эрни.

Я нацарапал на задней стороне конверта список того, что нам понадобится:

— Полное имя, дата рождения, откуда родом, ну если есть возможность, парочку фоток.

— Откровенных? — спросил Минский.

— Подойдут и обычные.

После этого Минский отчалил. Я стал приводить в порядок свой стол, поднимать бумаги с пола, а Эрни снял пальто и повесил его на металлический крюк, прибитый на дверь.

— Ты веришь этому парню? — спросил он.

— Несчастный сукин сын.

— Раз в полгода он тут как тут с очередной слезливой историей о своей новой даме сердца.

— Некоторые мужики… — начал я. — Некоторые мужики просто не могут совладать с собой. Они не понимают, где та грань, через которую не стоит переходить.

— Я тебе скажу, в чем причина. Он считает, что его ответ жизни заключен в бабах. Минский думает, что он не будет самим собой, пока он не с бабой.

— Ну нельзя же так жить.

— Но нормальный мужик может существовать сам по себе, — настаивал мой напарник. — И даже должен.

— Ты прав, Эрн. Ты прав.

Мы молча прибрались в офисе и пожелали друг другу спокойной ночи. Я прошел по коридору и умылся в туалете, потом вернулся. Мое лицо все еще было влажным, капельки воды скатывались с фальшивого латексного носа и образовывали на полу маленькие лужицы. А Эрни тем временем, свернувшись калачиком, спал на диване. Ботинки валялись на полу рядом. Кусачее шерстяное одеяло натянуто до подбородка. Обеими руками Эрни крепко обхватил маленькую диванную подушку, и с его толстых губ срывался легкий храп.