Минский пожал своими тощими детскими плечиками. Он что, стал еще меньше, чем был минуту назад?

— Я боюсь, что если я спрошу… если я попрошу ее остановиться, то она меня бросит… или…

— Или расскажет Шарлин про ваши шуры-муры.

Шарлин — это его жена. Очень ревнивая. Ревнивая жена, которая в шесть раз больше по размеру, чем наш незадачливый герой-любовник.

Минский кивнул.

— Да, — с каждой секундой он становился все меньше, я уже было заподозрил, что сейчас он съежится до размеров горошины и вообще исчезнет из виду.

Мы с Эрни переглянулись, при этом наши взгляды встретились не более чем на полсекунды. За это время мы уже можем прочесть мысли друг друга, так что вопрос решается еще до того, как клиент осознает, что он был задан.

— Мы займемся этим, — вздохнул я, а Минский поднял глаза и заулыбался, всем своим видом выражая, как он нам благодарен.

— Правда?

— Дай нам недельку или чуть побольше, — сказал Эрни.

— Сколько? — спросил Минский, нащупывая бумажник.

Мы снова переглянулись, и я сказал:

— Три месяца без арендной платы.

— По рукам! — воскликнул Минский.

— И еще два бесплатных визита в стоматологический кабинет, — добавил Эрни. — Мне нужно поставить коронки на левые нижние зубы, ну и возможно, обновить мост.

Внезапно Минский спрыгнул с дивана и вразвалочку пошел к моему столу. Без особых усилий он запрыгнул на него, по дороге свалил на пол несколько бумажек, навис над Эрни, который послушно открыл рот и отдался в маленькие опытные руки доктора. Минский заурчал, обнаружив в пасти Эрни износившиеся коронки.

— Я вставлю тебе коронки фирмы «Импресарио», — сообщил он. — Отличная вставная челюсть. Модель «Джордж Гамильтон». Без проблем.

Внезапно внимание Минского обратилось на меня, и он с сопением пошлепал по столу, в ходе своего решительного наступления сбрасывая на пол все больше бумаг.