Она снова разрыдалась, но в этот раз из ее огромных карих глаз текли настоящие слезы. Я разрывался — то ли остаться сидеть, где сижу, то ли сесть рядом с ней. Но я выбрал первое.

— Последние две недели я только и делала, что искала брата. Я побывала всюду. Звонила, слала письма, факсы… Но никто не знает, где он, даже его старые друзья — волонтеры из «Корпуса мира». Они получили такие же письма.

— А копы что говорят?

— Я сообщила в полицию, но они сказали, что ничего не могут сделать. Религия — это… религия. И они не могут и пальцем тронуть секту, пока ее члены не нарушили закон. Руперту уже исполнилось двадцать, он достаточно взрослый мальчик, чтобы самому принимать решения.

— Мне очень жаль, что твой брат пропал, — сказал я. — Он хороший парень. В голове у него черт-те что, но он хороший парень. Если я могу чем-то помочь…

Это было сказано лишь из вежливости, но, увы, мой язык имеет дурную привычку говорить, не посоветовавшись с мозгами.

— Я хочу, чтобы вы нашли его, — сказала Луиза. — Нашли и вернули домой.

— Стоп-стоп-стоп! Погоди-ка!

— Ты сказал, что поможешь…

— Да, но… Притормози-ка на секундочку. Скажем, я действительно смогу найти его и что дальше? Судя по письму, он сейчас не самый здравомыслящий динозавр на свете, мозги плоховато его слушаются. Так какого черта он со мной пойдет?

Дежурная пауза. Достаточно долгая, чтобы могло показаться, что она обдумывает мой вопрос, но и короткая настолько, чтобы я понял, она все обдумала еще до того, как переступила порог офиса, и это настоящая цель ее сегодняшнего визита.

— Тогда я попрошу вас похитить его.

В течение двух секунд я пытался сформулировать пристойный вежливый отказ, придумать, как же сказать, что ни за что на свете я не соглашусь совершить тяжкое преступление, чтобы вытащить взрослого парня из ситуации, которую, по-видимому, он выбрал для себя сам.