Внезапно показалась подлинная лапа Эрни с корявыми когтями, а латексная перчатка, имитирующая человеческую руку, теперь свободно болталась на запястье. Он резко выпрямил предплечье, рассекая воздух, и четыре острых, как бритвы, когтя принялись кромсать все это высокотехнологичное великолепие, привинченное к стене. Посыпались искры, окатив Эрни потоком миниатюрных фейерверков, но он не сдавался и упорно продолжал расправляться с проводами, несмотря на ожоги, остававшиеся на его костюме.

А сигнализация тем временем взвыла пуще прежнего.

Теперь Эрни уже по-настоящему торопился. Он схватил один из оборванных проводов обеими руками и закрутил оголенные концы друг вокруг друга в один блестящий жгут.

Вспышка. Шипение. Возможно даже небольшой взрыв.

И тишина. В воздухе явственно запахло серой. Обрывки проводов, кнопочки, лампочки и обломки компьютерных чипов небольшой горкой возвышались на коврике в прихожей. А мне во избежание пожара пришлось тушить тлеющие островки непонятно чего подошвой дорогущих дизайнерских ботинок. Господи, чего только не сделаешь ради этой чертовой работы…

Зато Эрни торжествовал. Он поднял руки, латексными пальцами левой ухватился за свои когтищи на правой и подпрыгивал, как боксер, отправивший соперника в нокаут в одном из первых раундов. Это приплясывание выражало ликование, как и улыбка, расползающаяся по его лицу. Я хорошо знаю эту улыбку, не заметить ее нельзя. В ней весь Эрни.

— Отличная работа, — сказал я. — Ты починишь эту штуку перед тем, как мы уйдем?

Эрни пожал плечами.

— Чтобы я еще знал как…

— Хм, то есть можно расценивать это как несанкционированное проникновение в систему безопасности?