– Господи, – бормочет недавний конь, – да если бы я только знал, я бы вам сразу сказал…

– Очень может быть, – говорит Шерман. – Но порой мы сами не знаем, что мы знаем, а чего не знаем, пока нас не поставят к стенке и расстрельная команда винтовки не поднимет.

Чес разрывает пакет и подходит к хвосту Стю. На сей раз они даже не трудятся сунуть ему в рот полотенце – надо полагать, думают, что он вырубится от боли. Чес держит пакет за уголок, болтая им перед корчащейся фигурой раптора.

В этот момент я уже должен вмешаться. Сказать что-нибудь. Что-нибудь сделать. Но я вдруг обнаруживаю, что буквально прирос к полу. Это не мое дело. Здесь просто еще один идиотичный гангстер, исподтишка надувающий других идиотичных гангстеров. Теперь он пытается не расколоться, и ему приходится платить по счетам. Вмешиваться во все это – не самый мудрый ход.

Но другого хода я попросту не знаю. А потому все-таки делаю шаг вперед:

– Чес…

В тот самый момент, когда распад-кристаллы уже готовы с самого краешка пакета снова просыпаться на искалеченный хвост Стю, великий легкоатлет из Принстонского университета вдруг обретает здравомыслие.

– Шестая конюшня, стойло Б, – визжит он. – Пепе там на всю ночь зарылся.

Чес убирает пакет, а я делаю осторожный шаг назад. К счастью, моей попытки вмешаться ни Чес, ни Шерм не заметили.

– А ты нам мозги не пудришь? – интересуется Шерман.

– Нет, – уверяет Стю. – Он там, и со всей наличностью.

– Сколько?

– Не знаю, – говорит Стю. – Мы… я занял немного денег у своей семьи, Пепе – тоже немного у своей. Удалось десять кусков собрать. И мы вложили все в дело.

– Значит, ты намеренно пришел вторым.

Стю стремительно кивает, сопли и слезы стекают по его лицу, капая с подбородка.

– Это от начала и до конца был план Пепе. Клянусь.

Шерм поворачивается к Чесу: