Из другого утла донеслись приветственные звуки голосов. К облегчению Бэрра, это оказалась семья – простые, нормальные люди. Тучный мужчина, впрочем, не слишком, если приглядеться. Он стоял в такой величественной позе – расставив ноги, выпятив живот и опустив двойной подбородок. На нем была темно-синяя тройка, бледно-голубая рубашка, красный галстук, ботинки из кордовской цветной кожи. Женщина – наверное, его жена – была одета в платье цвета морской волны с длинн...

– Бэрр, – представился он. – Четырнадцатый этаж. – По-видимому, нужно было называть квартиру, но после Марши Бэрру не хотелось выдавать сразу же все подробности.

Мужчину звали Рэндольф Эльспет.

– Торговый агент, "Пластикорп".

Жену звали Джейн, а дочек – Пандора и Персефона.

– Я на пенсии, – уточнил Бэрр. Неужели обязательно сообщать место работы?

– Я вижу, вы сегодня не собираетесь плавать, – заметил Бэрр, глядя в бескрайний простор голубого жилета.

– Не плаваю. Слишком занят, – будто это некая добродетель.

– У Рэндольфа, моего мужа, сердце пошаливает, – поспешила сообщить Джейн. – Ему нужно ограничивать свою, э-э, физическую нагрузку. – Женщина прикусила нижнюю губу.

– Я же сказал – некогда, – повторил Рэндольф.

– Я думал, что плавание не противопоказано сердечникам, в умеренных дозах, конечно, – заметил Бэрр.

– Видите ли, – сказала Джейн, – есть много вещей, которыми он МОГ бы заниматься, если б захотел. У меня диплом медсестры, но он меня не слушает.

Рэндольф взглянул на часы. Бэрр сменил тему. – А ваши дочки? Они-то плавают? – спросил он у Джейн.

– Как рыбы! – хором сообщили девочки.

За спиной у семейной группки разъехались раздвижные двери, открывая взорам комнату для приема гостей. В баре за стойкой появились две хорошенькие молодые девушки.