Весь день я провел в расстроенных чувствах. Мое состояние скорее ухудшалось, чем улучшалось, наверное, поэтому я заговорил на повышенных тонах.

– Вы говорите так, будто я единственный подозреваемый.

– Нет, – сказал он. – Нет, мистер Кентон.

Пауза.

– Пока нет.

Еще пауза.

– Но ведь он послал Вам фотографии, не так ли?

На мгновение я был так изумлен, что мог только открывать рот как рыба. Затем я произнес:

– Но ведь я объяснил это.

– Да, объяснили. А теперь Вам необходимо прийти сюда и выложить все на бумагу.

Тиндейл повесил трубку, оставив меня с чувством злобы и, отчасти, ощущения реальности происходящего, но я солгу тебе, Рут, если не скажу, что более всего я чувствовал страх.

Я заскочил в офис Рождера, рассказал ему, что происходит так быстро и вразумительно, как мог, а затем отправился к лифту. Ридли вышел из отдела корреспонденции, толкая перед собой свою тележку, пустую на этот раз.

– Проблемы с законом, мист Кентон? – хрипло прошептал он, когда я проходил мимо – я говорил тебе, Рут, ничто не способствовало улучшению моего душевного спокойствия.

– Нет! – сказал я так громко, что двое человек, идущих по вестибюлю, обернулись на мой голос.

– Потому как, если да, то мой кузен Эдди – неплохой адвокат. Угумс!

– Ридли, – сказал я. – В какой колледж ты ходил?

– В Корнелл, мист Кентон, это было клево! – Ридли усмехнулся, показав зубы, белые как клавиши пианино (и такие же многочисленные, даже трудно поверить).

– Если ты ходил в Корнелл, – сказал я. – Почему, Бога ради, ты разговариваешь подобным образом?

– Енто каким образом, мист Кентон?

– Ладно, не важно, – сказал я, бросив взгляд на часы. – Всегда приятно пофилософствовать с тобой, Ридли, но у меня назначена встреча, и мне нужно бежать.

– Угумс! – сказал он, снова сияя своей непристойной ухмылкой. – А если вам нужен номерок телефона моего кузена Эдди…