– Угумс, мист Адлер! – сказал Ридли и потолкал свою корзину обратно. – Ясненько! Ясненько!

Роджер посмотрел на меня и закатил глаза в отчаянии. «Как только что-нибудь узнаешь», – повторил он и ушел.

Я получил весточку от шерифа Иверсона сегодня днем. Их человек обнаружил, что Детвейлер находился в «Цветочном доме», как всегда за работой. Он сказал, что «Цветочный дом» – это аккуратное сооружение на улице, «идущей под уклон» (фраза Иверсона). Его человек зашел внутрь, купил две красные розы и вышел наружу. Миссис Тина Барфилд, официальный владелец магазина, судя по бумагам из досье городского управления, ждала его. Парень, который занимался цветами, обрезал их и оборачивал, носил на груди табличку с именем «КАРЛОС». Человек Иверсона сказал, что тому примерно двадцать пять, смуглый, выглядит неплохо, но тучен. Человек выглядел очень напряженным; почти не улыбался.

За магазином находится исключительно длинная оранжерея. Человек Иверсона обратил на нее внимание, и миссис Барфилд сказала ему, что теплица была длинная, как квартал; она сказала, что ее называют «маленькие джунгли».

Я спросил Иверсона, получил ли он фотографии. Он ответил, что нет, но просто хотел сказать мне, что Детвейлер был там. Это принесло мне облегчение – я не против того, чтобы сказать тебе об этом, Рут.

В общем, акт III, сцена I, и сюжет захирел, как мы, парни из писательского бизнеса, любим говорить. Мне позвонил сержант Тиндейл из 31-го участка. Он сообщил мне, что в Централ Фоллз получили фотографии, что Иверсону потребовался один взгляд на них, чтобы приказать доставить Карлоса Детвейлера для допроса. Тиндейл хотел, чтобы я немедленно явился в 31-й участок сделать заявление. Мне нужно было принести с собой рукопись «Инвазии демонов» и все письма от Детвейлера. Я сказал ему, что буду счастлив прийти в 31-й участок, как только снова переговорю с Иверсоном.

– Пожалуйста, никому не звоните, – сказал Тиндейл. – И никуда – никуда, мистер Кентон – не ходите, пока не напишите заявления.