– Нам что Штирлиц, что Мюллер! – сказал Новиченко. – Детей не крестить. Там Сымониха принесла продукцию на пробу. Пойдем, Иваныч?

– Тебе бы только пьянствовать! – укорил начальник. – При советской власти за это гоняли, при немцах захотел?

– Так уехали! – махнул рукой Новиченко. – Бензина у них под завязку, не вернутся. Пойдем, Иваныч! Там сальце свеженькое, яички вареные…

– Ладно! – мотнул головой начальник. – А вы что стоите?! – набросился он на Романчука с Пилипенко. Марш на пост!..

Заправленный полицейскими мотоцикл выбрался с проселка на большак и остановился у перекрестка. Оба немца оставили машину и стали рядом на обочине.

– Откуда знал про бензин? – спросил Саломатин, поправляя съехавший ремень.

– Немецкая система снабжения на оккупированных территориях, – ответил Крайнев. – В каждом населенном пункте, находящемся под их контролем, имеется запас на непредвиденный случай. Немцы порядок любят.

– Умно! – похвалил Саломатин. – Только полицейские бензин могли пропить. Видал рожи!

– Немцы за такое – к стенке!

– Да им побоку. Маму родную пропьют! Родину продали, сволочи! – Саломатин плюнул. – Руки чесались…

– Успеешь! – сказал Крайнев. – Не оказалось бы бензина в Петришках, послали бы полицаев в Торфяной Завод. Там наверняка есть. Сами тем временем культурно провели бы досуг. Опробовали продукцию бабки Сымонихи, сало с вареными яичками…

– Не трави душу! – Саломатин снова сплюнул. – Живот к хребту прилип… Как действуем?

– Как в сорок первом. Колонны пропускаем, одиночные грузовики останавливаем.

– Не опасно повторяться?

– Немцы – народ консервативный и не любят что-либо менять. Как останавливала грузовики фельджандармерия, так и останавливает. Никому не объясняя почему.

– Ладно! – сказал Саломатин, поправляя на груди «МП-40».

До полудня они пропустили мимо пять колонн и остановили три грузовика. Все остановленные везли или запчасти к технике, или снаряды к пушкам.