Напарники так освоились на дороге, что на короткое время смотались в недалекую деревню, где, изо всех сил изображая не понимающих по-русски немцев, купили у молодки два ломтя хлеба и горлач молока. Молодка оказалась боевой, содрала с них три марки, да еще плюнула вслед. Крайнев с Саломатиным сделали вид, что не заметили. После обеда они повеселели и с новым рвением стали тормозить грузовики. В одном из них оказалось продовольствие. Саломатин, забравшись в кузов, увидел мешки с мукой, штабеля ящиков с консервами, жестянки с маргарином и джемом. Крайнев разглядел выражение лица напарника, когда тот спрыгнул на дорогу, и молча отдал документы ожидавшему их немцу. Тот радостно заскочил в кабину, и грузовик торопливо укатил.

– Стоило брать! – сказал Саломатин, провожая грузовик взглядом.

– Сам велел: патроны! – возразил Крайнев.

– Умом понимаю, – вздохнул Саломатин, – но как увидел… В бригаде раненые и дети голодные.

– Накормлю! – пообещал Крайнев. – В субботу. Если на дороге выгорит…

Выгорело под самый вечер. Тяжелый «манн» нехотя притормозил перед поворотом. Из кабины выскочил офицер с гауптманскими нашивками.

– В чем дело, фельдфебель? – спросил раздраженно. – Нас уже проверяли! Десяти километров не проехали…

«Конкуренты завелись! – подумал Крайнев. – Причем, в отличие от нас, настоящие. Пора сматываться…»

– Спасибо, что сообщили, господин гауптман, – сказал вежливо. – Наряд должен был сменить нас, но почему-то не доехал. Выясним. Ваши документы!

– Так проверяли!

– Мы на службе! – сурово сказал Крайнев.

– И давно служите? – поинтересовался немец.

– С сорок первого.

– За это время могли научиться различать цвет петлиц и погон. Я не гауптман, а интендантуррат.

– Я близорук, господин интендантуррат, – спокойно сказал Крайнев. – Папирен!

Интендантуррат нехотя протянул бумаги. Крайнев, изображая близорукость, поднес их к самым глазам и стал рассматривать.