– Пойдем. К Евпатию Коловрату в дружину.

Я даже вскрикнула, неужели Коловрат пришел? Вятич кивнул:

– Да. Пора. – И вдруг протянул невесть откуда взявшийся в руке кусок хлеба: – Есть хочешь?

Конечно, хотела, ведь уже столько дней крошки во рту не было. Но об этом как-то не думалось, убив последнего татарина во дворе у Николы, я двигалась словно во сне, собирала убитых, складывая их рядками, как-то спала ночь…

Вятич отдал мне свою лошадь, посоветовав:

– Если не знаешь, что делать, отпусти поводья, Слава сама вывезет. И не мешай ей крутиться во время боя, она раньше тебя увидит опасность.

Это была умница Слава, я помнила кобылу еще по Козельску и понимала, что сотник прав, Слава куда лучше меня разбирается в сложности поведения во время сражения. Сам Вятич пересел на заводного Бурана. Хорошо, что он был о-двуконь, как это называлось, то есть имел запасную лошадь.

Так я оказалась в дружине Евпатия Коловрата. Единственный вопрос, который мне задали:

– Когда?

– Ушли вчера поутру…

Евпатий кивнул, словно соглашаясь сам с собой:

– Успеем догнать.

Ему возразил богато одетый дружинник, при этом Вятич почему-то сжал мое плечо и заслонил собой от говоривших.

– Князь Роман велел к Коломне идти.

Вяло проползла мысль, что Роман жив…

– А вот это простить?! И Коломна небось не готова…

– Не готова.

– Значит, задержим. Вперед!

Коловрат не говорил пламенных речей (может, я такие пропустила?), он не убеждал, не звал на подвиги во имя Руси. Каждый сам знал, что если на Русь пришла степная беда, то все должны встать на защиту, а сожженная Рязань требовала отмщения. Никто не сомневался, что нужно мчаться вперед и убивать татар, сколько бы их там ни было.

Как же им объяснить, что ордынцев много, так много, что огромное поле казалось под этой лавой черным? Попробовала сказать Вятичу, тот внимательно вгляделся в лицо, кивнул:

– Приходишь в себя. Соображать начала. Евпатий знает о числе татар, сказали. Мы не будем воевать со всеми, нам надо их остановить и задержать, пока у Коломны подготовятся.